ВЕЛИКОЛЕПНЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ ДЖЕКА СТИМСА, АГЕНТА 008(быль в натуре)
Из досье №00:
Джек Стимс, урожденный Кучура Пучур, агент 008 с правом на самоубийство и сотрудник сверхсекретной американской службы AS’s. Внебрачный сын Бонда, Джеймса Бонда, и русской «пианистки» по имени Муся Ж (она же Жанна М.). Красивая смуглянка, подрабатывающая сбором информации для албанских сверх и суперслужб, не могла пройти мимо агента 007. И не прошла. Бонд был очарован блондинкой и не мог пройти мимо. Так и не прошел. В итоге был создан ультрасовременный агент Кучура Пучур с идеальным пробором прямо посередине выпуклой головы.
Мальчик не хотел жить в захолустной Албании и в возрасте пяти месяцев эмигрировал в США, где занялся мелкой розничной торговлей и еще более мелкими кражами. Тут на смышленного мальчугана и обратил свой орлиный взор глава AS’s Иоахим Рак, который быстро решил завербовать проходимца Джека. Вербовка состоялась в нью-йоркском шикарном ресторане «Малибу», в обстановке строжайшей секретности и в присутствии прессы, изображавшей из себя простых посетителей злачного притона. Стол за которым якобы ели и пили Рак и Стимс был оборудован новейшими клопами, а также тараканами и мухами, и разговор записывли сразу 18 внешних разведок мира, включая Бурунди.
Выпив для начала по бутылке водки, Иахим как бы между прочим тонко заметил: «Джек, я официально предлагаю тебе стать нашим шпионом. Согласен?», на что прощелыга тонко и уклончиво съязвил: «Йес! Оф коз!». При этом агент 008 убедительно сверкнул своим совершенным пробором, а также прибором.
Положив прибор прямо на стол, он выпил еще две бутылки водки, делая вид, что пьет. Но Рака и след простыл, платить пришлось Стимсу. «Ничего» - сказал он про себя – «Я этого Рака еще раком...» и он улыбнулся знаменитому английскому каламбуру и тоже смылся. Платить пришлось свободной прессе.
Прошло много лет, Джеку уже было далеко за семнадцать, когда спецлужбы поручили ему первую операцию. Надо было тайком пробраться в страну Боларию, местоположение которой было строго засекречено. Также засекречена была цель операции. Одно понял суперагент: то ли что-то связанное со сплавом леса, то ли наоборот. На всякий случай он прихватил с собой кольт и браунинг, а потом, подумав, решил прихватить «Макаров» и пару реликтовых наганов. Успешно пройдя контроль в аэропорту JFK, Джек спутал самолет и очутился на юге Китая, в болотистой пустыне, где не было никакого сплава леса, зато полно было комаров, каждый из которых представлял собой аппарат прослушивания AS’s и смежных структур. Иоахим Рак лично наблюдал, как петляет по болоту агент, пытаясь запутать врага и завести его в болото. «Парень далеко пойдет!» - хмыкнул Рак, но Джек тут же был засосан трясиной.
Кое-как выбравшись из зарослей, Джек понял, что перед ним не Китай, а нечто гораздо большее. Вот только что? – не мог понять американец. Когда он понял было уже поздно: его разоблачили по полной программе. Причем, не один раз.
Такова была коварная задумка AS’s. Весь подавленный и опущенный Джек поправил свой идеальный пробор и бодро зашагал в Пекин. «Шпионы везде нужны! А в Пекине еще на Олимпиаду поспею» - промечтал он вслух.
В Пекине его ждала тайная записка, ловко вмонтированная в унитаз общественного туалета на площади Тянь-ай-уй. Записка гласила: «11ыг=00ss...» и эта странная подпись «Рак». «Да тут дело пахнет провалом» - подумал Джек, нюхая аппетитную записку.
Итак, надо было, словно невзначай, проникнуть в ряды китайской сборной по пинг-понгу и незаметно отрубить у игроков пальцы на ноге (предпочтительно левой, но как коллатеральное решение – задней). Потеряв равновесие, китайцы наверняка проиграли бы пресловутым западным профессионалам, среди которых, кстати, незаметно околачивался и наш Иахим Рак, выходящий на арену под агентурной кликухой Яша Ракофф.
Операция имела и коллатеральное решение: убить всех китайцев, среди которых обязательно попались бы и настольные теннисисты. Но этим вариантом советовалось пользоваться только в крайнем случае, а именно в случае поражения Ракоффа на татами.
Однако Стимса не так-то легко было провести: он изобрел дополнительный способ облапошить китайскую сборную по регби.
Но об этом – в следующей главе.
= = =
Синий мандарин
Так называемая Пекинская Олимпиада была на самом деле операцией прикрытия для всемирно известной мафиозной сети «Китайские Триады» (Triados Kitaezos). Это не только самая многочисленная, но и самая древняя мафия мира, берущая начало с первой тройни: Сим, Хам, Иафет. Основаны триады (они же «тройки», «тройники» и «три тополя на плющихе») по принципу Русской Тройки и Шведской Семьи, где два представителя одного пола, и один – другого. В итоге работала диалектика Гегеля: теза-антитеза-синтез, простая как китайская грамматика.
О численности Триад никто ничего, разумеется, не знал, ибо кто знал, тот мог открыть свои знания разве что ангелам и архангелам. Но научно было доказано, что численность китайской «Семьи» в 333 раза превышает «Коза Ностру», в 666 ра- - японскую «Якудзу» и в 12345 раз тамбовскую ОПГ.
Во главе всех триад мира стояла Верховная Триада в составе: Ху Я, Йа Хуябана и... кого же вы думаете?... да-да, нашего старого друга Мао, который, однако, не умер, а загримировался и взял имя Мао Второй, так как Мао Первый, однако, лежал в Мавзолее на площади Тянь-ай-ай и прикидывался усопшим вождем. На самом же деле, руководил мозгом Мао Второго.
План Верховной Триады был прост как лопата и коварен как кирка. Во время открытия Всемирных Летних Олимпийских Игр 08.08.08 ( 8 – это код Триад: две тройки - $!) должен был состояться захват правительственных трибун, где должны были собраться все правители мира, в том числе вождь Гваделупы Мгомо. Эту функцию должен был выполнить специальный отряд кастрированных троянцев, замаскированных под школьниц-пионерок.
Затем террористы выдвигали миру ультиматум: 100 триллионов юаней наличными и в долларах. Когда ООН выплачивала эту колоссальную сумму, мафиози умерщвляли мировых лидеров при помощи ядовитого газа серии «Вонь-3», для чего готовился целый отряд борцов китайского сумо (не путать с японским и швейцарским аналогом!). Борцы должны были изображать китайских божков, стояших рядом с саммитом и пускать газы по команде «Газы!».
После этого, дабы скрыть следы, триад-овцы спокойно покупали необходимое оборудование и улетали на Марс, где основывали колонию особого режима и сажали яблони и груши. И Марс из красной планеты превращался в... желтую!
План был дерзновенный! Великий был план! План-великан!
«Что же делать? Как же быть? Как же жизнь мою продлить?» - напевал Джек Стимс, тусуясь по камере лучшего в Пекине отеля «Хиль Тонь» и не вынимая из белоснежных как янтарь зубов сигареты фирмы «Мальборо». Пройдоха понимал, что Триады уже читают его мысли, так как со времен до всемирного потопа усвоили специальную мнемоническую систему, привитую на земле еще падшим агнелом Азазелом. В самом деле, крючкорукий Мао Второй, покряхтывая беззубым ртом, разбирал мысли американского шпиона на осциллографе, словно бутылки после недельного запоя. Он тут же позвонил Ху Ю, но тот спал мертвецким младенческим сном.
«Эх, молодо-зелено» - добродушно подумал Мао и тут же «заказал» Ху Я, причем непременно в кисло-сладком соусе.
В этот миг Джека Стимса осенила гениальная догадка. От ее гениальности хитромудрый, пробороидеальновласый и белоснежнокривозубый Джек так воспрял духом, что ударил себя по лбу, но не рассчитал силы удара и пробил головой две картонные стены шикарного отеля, очутившись в потной постели двух толстых китайских лесбиянок, которые принялись поносить его последними словами и выбросили из окна 126 этажа самой высокой бомбейской гостиницы «Шелятонь». Пролетая где-то между сотым и девяностыми этажами, Джек наконец вспомнил о своей гениальной догадке: «Шерше ля фам! Тут нужна волоокая китайская красавица!»... а дальше типа «Ву ля ву куше...», забыл - и Стимс продолжил стремительный полет.
Пробив бетонный козырек парадной, убив сразу троих швейцаров заоблачно дорогой гостиницы, на самом деле нелегалов из Киргизии и Таджикистана, и образовав на асфальте трещины в виде иероглифа Аум, американский шпион поправил свой идеальный пробор и увидел на другой стороне улицы ту, которую так долго искал.
Это была она, его Зульфия, Зухра, Земфира, Зоя, невысокого роста немолодая брюнетка с копной рыжих как палая рож волос. Подойдя ближе и совершая ритуал знакомства, Джек заметил, что кожа на лице китаянки туго стянута и пришпилена на затылке обыкновенной деревянной прищепкой, а желтый цвет лица вызван обыкновенной гуашью.
«О, свет очей моих! О, мрак моих междуножий и хруст моих межреберий! Могу ли я с Вами поднакомиться?» - раскланивался и паясничал американский засланец (он же – засранец албанский), но девушка ответила неожиданно кратко и мило: «Сто баксов! И анала не предлагать!».
Джек обиделся: шутка ли, ему в первый и последний раз в жизни отказывали в базисном праве человека, грубо попирая устав... и уставая поправ..! Но хитрокрутый америкашка не подал виду, а стал шарить по карманам, ища означенную сумму, дескать, вот ищу! Увы, он нашел только один квотер и два фальшивых дайма. Однако благородная дама была согласна и на это, меркантильно рассчитывая прокатиться на шикарном «Кадиллаке» мистера-Твистера и попить в его гостиничном номере халявной колы.
Они сели в старый грузовик Джека и он лихачески газанул, сбив двух старушек, сидящих на балконе второго этажа и пьющий утреннюю саку (сакэ-э, саа-кка). Еще секунда и «Шевроле» агента тормознул перед гостиницей «Хиль Тонь», что была за углом.
Придя в номер, Джек первым делом выдернул прищепку с затылка красавицы и решительно окунул ее лицом в таз с хлорированной водой, смывая фальшивую гуашь. Лже-китаянка предстала перед Стимсом во всей своей первородной, среднерусской белизне кож и голубизне глаз, из которых брызнули синтетические слезы, явно не нашего производства: «Только маме не говорите...» - пролепетала она.
Потом он (империалист) приказал красотке тотально раздеться и детально рассказать о том, на кого она работает. Девушка послушно выполнила приказ негодяя-супермена и попросив у него сигареты (тот не дал!), принялась рассказывать свою сагу:
«Зовут меня Наташа Какадзе, я агент КГБ номер 006 без права убийства, но с правом блядства, русская, отец еврей, а мать юрист. Меня завербовал глава КГБ, генерал-садист и маршал-педофил Яков Раков, пообещав подарить говорящую куклу. Но подарил только искусственный член, который только и мог твердить: «хачу!». Первоначально моей задачей было изображать «интердевочку» и, во время сношения с иностранцем X или Y, выведывать у фирмача секреты (Й): как зовут его жену? Сколько у него детей? Почем «у них» картошка? Свекла? И прочая хрень». Работа была непыльная» - хмыкнула Наташа – «Так я и металась между Тверской и Лубянской, ощущая внутреннюю опустошенность, которую надо было чем-то заполнить.»
«Неужели?» - поразился Стимс – «Ах, неужели ты...»
«Да, да...» - горестно кивнула русская б, суперб, баба, блин, и снова попросила сигарету, но Джек дал ей только докурить свою – «заполнила этим самым!».
Жадно затянувшись вонючим окурком, русская «пианистка» продолжила:
«А тут подворачивается Китай, Олимпиада! Думаю себе, так это ж чё надо! Нештяк! Ведь в Китае у всех такие маленькие...»
«Что маленькие?» - настороженно переспросил Джек, тайком записывая показания русской пленной в своем блокноте, который был в левом заднем кармане джинс – «Баллистические ракеты? Автоматы-узи? Мини-бомбы? Рост Вэ-Вэ-Пэ?»
«Да нет!» - сказала Наташа – «Маленькие цены на жратву и жилье. На сто баксов можно прожить ровно сто дней».
«А...» - сказал Джек и сам удивился лингвистической подсказке – «А? О?»
«О – да, А – нет» - был ответ.
Но разве что-то может остановить динамичного американского предпринимателя? Кроме налогового управления... Слабые попытки девицы перевести А в некое О или хотя бы в @, завершились полным провалом. Провалился, разумеется, хваленый американский профессионал, который смог выжать из себя только Ь. И то – витруальный.
Гордый за свою страну и мировую демократию, Джек Стимс, мурлыча «O say, can you see», пошел в ванную комнату, откуда стали доноситься звуки, досмерти напугавшие романтическую русскую диву. Когда пулеметные очереди и одиночные выстрелы, сопровождаемые артиллерийской канонадой, стихли, и Стимс вернулся в роскошные аппартаменты, агент Какадзе уже был на другом конце Шанхая.
«Дорогая, что желаешь на завтрак?» - спросил миляга Стимс.
«Два яйца» - был ответ с другого конца Шанхая.
«С колбасой?»
«Да, только порубленной на пятаки».
«Вас понял» - сказал Джек.
== = = =
Раненый Дракон, укусанный Тигр
Йа Хуябан был натурой очень натуристской, натурализованной, в натуре, и натюрморд. Словом, мордой был, в натуре. Ранним гонконгским утром, когда огромный мегаполис просыпался после опиумной ночи, и первые розовые зарницы восходящего светила робко пробивали иссиня синий небосвод, а лучи уходящей луны, словно проработавшая всю ночь путана, садились в такси и романтично исчезали в сизой дымке вчерашних воспоминаний, Йа выходил на балкон своего фешенебельного пентхауза, что был на 150-м этаже самого высокого в Чарджоу здания, и внимательно всматривался в копошашуюся внизу жизнь людского муравейника через оптический прицел своей новенькой винтовки.
Чу, вон шевельнулась тень в подворотне. Вон, пошел-поканал по асфальту известный педик Жо Пай, а навстречу ему шли по тому же асфальту две местные шлюшки-плюшки Лю и Ся.
А там, за занавешенными окнами трудился китайский рабочий над решением демографической проблемы Сибири... Местный хулиган Ху Ли выводил на заборе матерный иероглиф и местный воришкка Вован засовывал руку в карман иностранца Изи Рабиновича, доставая грязную бумажку, на которой было написано иностранными иероглифами: «Накось – выкусь!». Вон поднимал железное жалюзи своей лавки подержанных презервативов старый русский эмигрант князь Ананий Ананьевич Рукоблудов.
А там, за окнами, в которых отражались урбанистические контуры города, солнце, небо, земля, вода и винтовка Хуябана, китайские труженики трудились над китайскими труженицами, выполняя линию партии на повышение удойности населения и решения, наконец, демократической проблемы Урала...
Йа высматривал наиболее любимый образ и нажимал на курок! Как славно в утреннем, полусонном воздухе раздавалось нежное «бах!» и отражалось эхом «ба-бах! Ба-аа-ах!». Жертва картинно падала на скользкий и шершавый асфальт и людишки принимались суетиться, словно в муравейник кто-то сунул огроменную корягу... «Да, это и есть жизнь!» - философски заключал Йа: «Это и есть наша зазывная и призывная земная жисть! Век воли не видать, это она-с!».
В то утро Хуябан был на редкость щедрым. Десять раз он нажимал на курок и ни разу не промахнулся, что было предвестием удачного рабочего дня. И тут позвонил его мобильник, инкрустированный бриллиантами и сапфирами, жемчугом и редкоземеньным металлом. Звонил Мао Второй.
«Здорово, братан!»
«Здоровее видали».
«Спасибо, петушара ты, звездополосатая! Шансонье, собака! Марчелло мусоросборочное!» - и после вежливых приветствий, бандиты перешли к делу:
«Слышь, тут этот волк позорный, Стимс. Ходит все, вынюхивает» - сказал Мао Второй.
«Врешь и не подпригиваешь!» - отозвался Ябан – «Брату нашему Ху Ю сообщил, макнамара ты хвостокрылый?»
«Сообщил» - сказал Мао, косясь на тарелку, где красовалась well done поджаренная как утка по-пекински и уже наполовину съеденная голова Ху Я – «Да собственно, вот он, даю трубку» - Мао приложил мобильник к единственному оставшемуся недоеденным уху головы:
«Брательник!» - сказала сипло голова – «Мочить надо этого маоиста. Он мне секир башка сделал!»
«Ну что, поговорили? Поворковали?» - возвратил себе трубку Мао Второй, и отрезав от головы последнее ухо, принялся его жевать беззубым ртом.
«Ты чё в натуре?» - взревел Йа – «Братуху маво закабанил? Однояйцевого маво?!»
«Перестань...» - брезгливо бросил Мао – «Нечего тут тарантеллу разводить, ть. Была триада, стала двояда, понялб? А будешь ораторить, будет единада, понялб? А если еще будешь мне тут симфонировать, будет ноляда! Б, ть?»
«Усе понятноб, шеф, б» - сказал Хуябан – «Итак, этот американский гондольер здесь, в Пекине, ть?»
«Так точно!»
«Что будем делать? Сдаться что ли американскому федеральному закону?...»
Однако опытный и шкурный Мао предложил другие меры, расположив их в алфавитном порядке:
- Бить
- Любить
- Убить
- Купить
- Продать
- Дать
- Мать
- AТ@Т
«Ты, конечно, спросишь, а что означает «убить»? – сказал Мао, он усмехнулся, обозначив золотые, платиновые и урановые зубы на луновидно-серповидном лике.
«Спрошу, еще как спрошу!» - пробормотал сбитый с толку Йа – «А ты ответишь, еще как ответишь, синхрофазатрон ты дерьматологический, квадратный трехчлен ты, гуттапперчивый!»
«В том-то и суть!» - отвечал довольный своей показухе старина Мао. И тут же двери в квартиру Хуябана были выбиты и в нее воовалась бригада киллеров, в составе двух мотопехотных дивизий, батальона тяжелой конницы и стрелковая унция всадников без головы, но без коней, а также конь в пальто.
У Хуябана отвисла челюсть: «И такой малой силой ты хочешь одолеть 008? Ты либо чудак на букву «чу», либо провокатор на букву «эм»!»
Довольный Мао Второй потирал потные ладошки, когда из среды киллеров вышел их бугор, слепой и глухонемой от рождения верзила Дундук:
«Шеф» - сказал он на немом языке – «Бригада киллеров для выполнения оперативной задачи готова!»
«Молодцы, орлы!» - сказал Мао – «Молодцы, петухи габсбургские и козлы гогенцоллерские!»
«Служим китайскому союзу!» - как один прогремело киллерское эхо – «Уря-а-ааа!»
Йа Хуябан поморщился. Он не любил бравурные телодвижения, предпочитая действовать тихо, исподтишка, как бы невзначай.
«Посмотрим еще, кто кому надерет зад» - злорадно подумал он, что по-китайски звучит в высшей мере книжно.
Однако, от мудрого генсека не ускользнул оппортунизм и ревизионизм соратника, а также его явный левый и правый уклонизм в сочетании с детской болезнью центризма. Он бросил гневный взгляд в сторону Хуябана, но помахнулся и взгляд шмякнулся об стену, после чего был немедленно дисквалифицирован пожизненно на два матча.
«Старею» - было решение Второго. Он смачно сплюнул на эмалированный пол туалета.
Но снова промахнулся.
= = =
Враг выходит на авансцену
Киллеры постучались в номер ничего не подозревающего Джека Стимса как раз в тот момент, когда он ничего не подозревал, а был занят обучением русской радистки азбуки Морзе с элементами фетишизма. Джек пошел открывать дверь, но что-то подсказало суперагенту, что надо спросить: «Кто там и какого луя?». Вместо ответа последовала автоматная очередь, которая вмиг превратила картонную дверь в подобие сита для просеивания сухого песка. Другой воспрос, а зачем его просеивать? Несколько пуль впились в ногу Джека, одна пуля в правую ягодицу, а еще одна в левое, самое любимое Стимсом, полушарие мозга. И еще одна в мозжечок. А это главный орган для любого агента, ведь мозжечком он есть. Есть, правда, асы, которые уже давно перешли на спинной мозг, но... уж извините!
«Черт!» - пронеслось в голове суперагента (разумеется, это звучало как «чиорт побэрьи!), в то время как он в тройном прыжке на 19 м 19 см (рекорд гостиницы!), тремя выстрелами поразил семерых киллеров.
Битва продолжалась недолго, ибо вскоре бандиты применили бактереологическое оружие, запустив в камеру Джека сразу 83 саранчи китайской разновидности «Сара». Метровой величины и толщины саранча сразу съела все остатки обеда, хранившиеся в ванной комнате сверхшпиона, именно, под ванной и в бачке унитаза, и перекинулась на хозяев номера. Наташа отбивалась от этих тварей своим изящным именным маузером тов. Дзержинского, взятым напрокат в Музее Революции, но Джек сплоховал: саранча откусила ему и голову и головку и даже головешку его вешки.
Влетев в комнату, верзила Дундук ударом правой руки в левую скулу Джека поставил точку в затянувшемся дешевом спектакле (55$ в сутки!). Джек стрелой вылетел из окна 178 этажа самой высокой и дорогой в Синьцзяне гостиницы «Хиль Тонь» и стремительно, с ускорением устремился к матушке-земле, проклиная Иоахима Рака, который так бессовестно соблазнил его, и покинул.
Наташа же, прямым ударом пониже солнечного сплетения обезоружила Дундука и всячески его унизила. Потом она покончила с бригадой киллеров, используя женские чары новейшего поколения, т.е. зверхзвуковые и невидимые на радаре. Очарованные киллеры были тут же проданы местному ресторану по бросовой цене и превращены во вкусные бараньи котлеты, которыми всегда так славилась китайская кухня. Справедливости ради надо заметить, что часть киллеров в суп не попала, а была перепродана русским контрабандистам и трансформирована в водку «Кряк», самую отвратную в мире водку-дергача!
А Джек все летел вниз, словно камень, брошенный в суровую действительность коммунистического капитализма ®.
Все-таки хитрый американец уцелел, мягко приземлившись на одинокий колченогий стульчак, стоящий у бара, где китайские спецы заваривали кашу.
«Две каши!» - заказал Джек.
Навстречу ему шли, подпрыгивая, Джекки Чан и Джет Ли.
«Хай, хай!» - приветствовали они американского шпиона – «Какими судьбами? Как жена, дети? Ты почему, дурик, усы сбрил?»
«Хай-хай, мордехай!» - невесело обнял друзей Джекки и Джета Джек – «Да вот, заехал Олимпиадку посмотреть!»
Китайцы покатились со смеху:
«Олимпиадку? Ты, шпионская лиса, агент агентов и супер суперов, и «мол, Олимпиадку, де, посмотреть, якобы»! О-ха-ха, О-ха-ха, Ооооо- хооо – хуууу!»
«А чего в натуре?» - обиделся Джек – «Я капитан сборной США по пинг-понгу».
«Кинг-Конгу?» - покатывались со смеху артисты, ть – «Биг Бэну? Биг-Бэнгу?»
«Да я в настольный теннис...»
«Постельный пенис?..»
«Да я... Да мы...» - мямлил Джек – «Да я... гений пинга и титан понга!»
Хохотуны вмиг умолкли и внимательно посмотрели внутрь Джека, где, впрочем, ничего интересного не было – так, всякая шваль, окурки фирмы «Мальборо», порванные контрабандные кондомы, недоеденные гамбургеры и целый Гамбург бюргеров, уныло повторяющий: «Дас ист фантастиш!».
«Ты не болен, наш бледнолицый брат? – сказали актеры – «И вообще, ты ли это, Джекуш, или твой двойник Джекушъ?» - и китайские народные артисты такой выдали фейерверк приемов новейшего голливудского единоборства шу-шу, что даже видавший виды Джек Стимс Восьмой присовел малость. Так сказать, малость екнулся и озвезденел.
Впрочем, это уже сюжет совсем другой сказки.
= = =
.gif)
Грузинский след
Девушка сидела за крошечным столиком дешевой забегаловки, что на улице У где-то на окраине Пекина, пока не нанесенной на карту. И не открытой Колумбом. Перед ней сидел известный грузинский авторитет, вор в законе и загоне, Кукури Иванович Бредия, по кличке Кукури. Три вещи в облике вора можно было без преувеличения занести в книгу рекордов Гиннеса: нос, кепка-аэродром (причем, военный! Пригодный для посадок шаттлов!)..., ну о третьей величине, думаю, вы догадались?... правильно! Его великий авторитет!
Вероятно в силу этой троицы могуществ грузинский прощелыга пользовался у триад особой ненавистью и презрением, что вынуждало Кукури постоянно менять облик с овцы на волка и наоборот, на козла. Тут следует упомянуть, что обширная грузинская, шире – кавказская, еще шире – русская преступная общественность Китая имела вполне легальный правовой статус. Так еще в далеком 1991 году, в курортном сахалинском поселке Великие Усрищи, между генацвале и китайскими братками был подписан (кровью местного усрищинского населения!) исторический договор, согласно которому грузины гужуют в Китае, а китайцы, соответственно, в Монголии. Стех пор стороны строго придерживались условий договора и его квот на отстрел друг друга.
И вот, Кукури был занят вопросом логистического обеспечения операции «Олимпиада 08», для этой цели тесно сойдясь с двойной и тройной суперб-агентшей Наташей Б., которая сейчас сидела прямо у носа Кукури и допивала пятый стакан зеленого как моча чая. Сам Кукури с жадностью доедал десятую порцию крокодильих хинкали, благо, платила дэвушка!
Именно в этот романтический момент, когда две родственные души готовы были слиться в один, но сильно загруженный унитаз, в притон ворвался разъяренный изменой герлфренда Джек Стимс и без обиняков подсел к влюбленной парочке.
«Вах, это еще кто такой?» - пробурчал хинкальным ртом Кукури – «Ти кто?»
«Конь в палто!» - передразнил Джек и тут же достал из кармана широких штанищ дубликат бесценного груза: свой звездастый и волосастый, а также бадж секретного агента 008 с детальным описанием смены пароля «свой-чужой».
«Э, пошел ти!» - не убедили документы темпераментного кацо, ибо дубликат американца был ровно в два раза меньше грузинского оригинала – «А то щас маму, папу, дедушку, бабушку, соседа, внучку и жучку!...» - пригрозил он.
Это было через чур! Джек, конечно, знал, что грузины – лучшая нация в мире, ведь не дурак был Джек, и нам т.е. им, американцам, там (т.е. тут) делать нечего, но не так же грубо! Не на аудитории пьяных вдрызг китайских бомжей и выдающих себя за китайцев нелегалов среднеазиатских!
«Гражданин» - решительно сказал (и сделал!) американский пиндос – «Я ва-аас па-апрашу!» - да, да, Джек аж стал заикаться от волнения, инспирированного близостью грузинского аэродрома, на который без устали садились и взмывали в засаленный потолок самолеты грузинских ВВС, лучших в мире и его окресностях, там, всякие «Фантомы» кутаисского производства, а также новейшие машины «Гиви-17А» и «Гоги-18Б».
Грузин смутился, стал что-то бурчать про какого-то влиятельного хана Могита и упоминать зачем-то всуе знаменитых американских дальнобойщиков, бороздящих страну на своих траках.
«Уважаемый Могит-хан, а у вас в стране есть траки?» - политкорректно решил перевести диспут в кормпромиссное русло прагматический Стимс – «Или вы ездите на раздолбанных траках, Могит-хан?»
Невежественный тупое пиндосина думал (а,о), что неожиданный его показной двойностандартный интерес к технологическим достижениям малой, но очень гордой страны, вызовет встречный интерес к технологическим свершениям большой, но очень политкорректной странищи, где уже давно белые мужчины были отстранены от выборов в Белый Дом, Конгресс, ЦРУ, ФБР, управдомы, а также другие общественные представительства.
«Кито ...издит?» - взревел на чистом мингрельском детина – «У кого траки раздолбанный, Могит-хан?»
Джек искренне удивился недопониманию сербом простой вещи: ханы в демократической Америке не водятся, это ж атрибут их мусульманского мира, к которой его, серба, Турция и Армения принадлежат. Например, Чингиз-хан – предположил компьютерный умишко. «Наверно, так они хотят подчеркнуть уважение к собеседнику, наделяя его привычным титулом» - сверкнула идеальным пробором мысль в мозжечке Джека - «Восток – дело тонкое!».
«Джек-хан» - поправил он хорвата, но тот уже перевернул стол, зарэзал зачем-то казаха-официанта и готов был нанести американскому дипломату физическое оскорбление, что-то из многомиллионных разновидностей секшуал харрасмента. Или даже чайлд эбьюс.
Опять, тьфу ты! Слово «Эбьюс» произвело на татарина совершенно неадекватное воздействие, а с харрасментом горец явно путал обычную полицию.
«Как ты посмел!» - не унимался турок – «Как? Как?»
Вот тут уже настала очередь возмутиться американцу:
«Как?» - заверещал он и на кухне треснула тарелка со змеиным супом – «Как? Это я - как?»
Неизвестно чем бы завершился этот лингвистический дипломатический конфликт двух сверхдержав, если не агент Какадзе. Он двумя легкими движениями, напоминающими полет бабочки над гнездом кукушки, вырубила сразу и грузинского вора и американского шпиона и китайского повара и еще парочку индонезийских согладатаев.
После этого Наташа мило улыбнулась неизвестно кому, а главное – зачем, и сказала:
«Может по малой?»
«По балшой!» - отозвался из-под стола раненый грузинский авторитет.
«Двойной!» - вторил ему лежащий рядом Стимс – «Со льдом! Но не мешать!»
= = =
Шайше-майше
Получив под пыткой чистосердечные признания Кукури, а также других грузинских преступных авторитетов: Ушанги («Уши»), Вахушти («Вах-Уши»), Зазы («Зараза»), Чурека, Чабурека, Абрека, Сациви Шотаевича Пхали («Сациви», а также «Пхали», а также «Шотаевич»), Солико Суликоевича Со-Су («Сосо»), Махмуда Кинжал-в-заде, Бесика Бесноватого («Бес»), Сатаны («Алик»), Господа Бога-Батумского («Алик»), Чурчхела, Лаваша, Боржома Боржомского («Борщ»), князя Могитхана Орбелиани Мухосранского («Муха», а также «Срань»), царицы Тамар Привогзальной-Блатт, Богдана Ковбасюка и его супруга Гургена Шампуровича Шашликяна, Бежана Ленина («Ильич»), Бадри Сталина («Коба») и примкнувшего к ним Мао Второго («Первый»), - агент 008, несравненный и звездоподобный Джек Стимс понял в чем смысл операции Триад.
Короче говоря, смысла-то никакого не было, а были башли, т.е. многие миллиарды тугриков, которые распределялись согласно таинственному коду, называемому на языке триад «шайше» (произносится как «бркык»). Что это было?
Агент сильно задумался.
Очень сильно задумался агент.
Он до сих пор думает.
Все еще думает наш агент.
Он думает, думает.
Сильно агент задумался.
Задумался агент сильно.
Сильно.
Агент.
Думает, недоумок.
Думай!
...
Он все еще думает?
Да нет же, гад, давно сбежал и пьет себе текилу в припосольском баре «У Посла», известного в народе как «У Осла». Посольство было секретным.
Я подошел к Джеку и спросил: «Ну ты понял, что такое шайше?»
«Нет» - был ответ двоечника.
Тут в бар вошла солнцегрудая Наташа Ш. в сопровождении собственных прелестей. Я поспешил удалиться, дабы не мешать работе двух агентов от шпионажа (разведки).
«Ну ты понял, что такое шайше?» - спросила Наташа.
«Нет».
Наташа таинственно улыбнулась улыбкой тайных наташ. Джек заметил ее смущение и приударил за ней, правда, получил ответную удар и затих в углу, у параши.
В это время она позвала его в номер, в тот знаменитый номер на 190 этаже самой высокой в Пусане гостиницы «Хиль Тонь», где прошел лунный месяц американского Шпионажа и русской Разведки.
Теперь тут все было иначе: загадочно поблескивал кафель спальни и быстротечен был ход протекающего водопровода на кухне, где уже давно конь не валялся, а кроме него валялось много всякого, в том числе конина. Было очень темно, хотя яркий свет прожекторов слепил глаза и выжигал на всем тонкую вязь светотени и тянисвета, совершенно неожиданного в этой роскоши тени. И света.
«Да» - подумал Джек, но дальше думалка-то отвалилась.
«Так вот» - взяла на себя инициативу русская красавица N. – «Ты спрашивал насчет шайше?»
«Я ничего не спрашивал» - буркнул Джек, завороженный ее феерическим стриптизом.
«Шайше – это я!» - девица одним махом сняла ажурные трусики и повернувшись к Джеку затылком, а к избушке приличных размеров пенисом, чуть-чуть пригнулся.
«Ай-вай-вау-ой!» - вскричал целомудренный американец и упал с тахты – «Это мужик! Это мужик! Это фильм «Краинг Геймс»! Это фильм «Война и мир»! Это «абстракцисты и пидарасы»!
Но тут цепкий взор агента заметил на ягодицах Наташа целый свод китайских иероглифов, расположенных в виде перевернутой пирамиды... Да! Это был код Триад! Это их многовековый ритуал напрочь упрятать список, дабы никто не знал, кроме того, кто узнает, да будет поздно.
После этого Наташ оделся, умылся, побрился, попросил у Джека сигарету (тот дал, но не сигарету, а «сигару»!) и принялся рассказывать свою сагу:
«Меня зовут Григорий, я шпион КГБ, агент номер 005 без права убийства, но с правом упийства. Был завербован во младенческом возрасте главой ГРУ-НКВД генералом-гейаналом, маршалом-садистом и мазохистимуссом Яаком Раакинненном, который обещал мне настоящий пистолет, но подарил только искусственный член, из которого можно было стрелять только водой. С возрастом товарищ Раакинненн стал внедрять меня все глубже и глубже, пока я не добрался до триад, что означает три-ада. Тут молодого и красивую Гришу решили превратить в медиума – человека, который сквозь века несет на себе ритуальную шумерскую клинопись, записанную древнекитайской графикой «ась». Смысл текста адекватен смыслу жизни – прочитав его, мафиози-китаезы тут же обретали сверхзнания, могли преспокойно пройти сквозь стену, захватить правительственную ложу во время открытия Пекинской Олимпиады и даже лечь в нее. Однако носитель священного текста подвергался крайне болезненному обрезанию, а порой и отрезанию. Так что, жизнь моя и достоинство разведчика в смертельной опасности. Поэтому, мы вместе должны противостоять жуткой желтой угрозе: Москва-Вашингтон – дружба навек!».
«Навеки-навек!» - отозвался Джеки-хан, предвкушая великие правительственные награды за седалище Григория. Он уже видел третьим глазом, как сам Йоахим Рак награждает его звездой третьей свежести, наручными командирскими часами «Звезда» с собственной руки и чеком на 150 настоящих зеленых хрустящих американских баксов! От удовольствия у Джека аж слюни потекли, но он сделал вид, что отравился нарзаном.
= = =
Тайное сновится еще таинственнее
«Перевернутая пирамида» шайше представляла собой равносторонний треугольник, в котором располагалось ровно 21 имя-заклинание. Изусная традиций триад – чайче (произносимое как «шайше») – не менее секретная, нежели сей треугольник, давала правила прочтения имен. Заклинания, произносимые на чрезвычайном съезде триад, каждый 8 год нового столетия, мгновенно делали обладателя имени всемогущественным магом. Суть в том, что ни имен, ни содержания конструкции никто во вселенной не знал, кроме диавола, который был китайцем в детстве, а потом сделал обрезание и стал избранным.
Можно представить с каким нетерпением и поистине нечеловеческим вожделением ждали лидеры триад священного ритуала «открытия ягодиц» с сакраментальным текстом! Каждый из неизвестного числа членов верховных триад мог услышать заклинанием свое имя и ту секунду становился сверхчеловеком, который доживал до начала следующего века, несмотря на многочисленные убийства и харакири и переносил данные в откровении слова на задницу очередного медиума.
Кроме того, руководство КПК, одной из поддерживающих Верховные триады структур, под диктатом амбициозных мафиози ставило задачей максимально политизировать Олимпийские игры, дабы победить на них капиталистов-американцев и ревизионистов-русских и оживить идеи Мао, а заодно и его самого.
В День Цветения Лопуха Мао Цзедун должен был проснуться в своем Мавзолее на площади Тянь-ай-уй и выйти к народу новым Мессией и Буддой, Конфуцием и Великим Драконом Уйцилопотчли. В то же время, Мао Второй превращался в хвост кормчего, который стегал всякого, кто вздумает идти против Отца Народов тов. Сталина (партийная кличка Мао).
Победить американцев в баскетболе, бейсболе, прыжках в ширину и плавании в серной кислоте не представляло труда, но пинг-понг мог потенциально стать проблемой. Ведь именно для этого (чего?) был послан в гостеприимную столицу Народного Китая сверхагент Д. Стимс.
Это хорошо понимало коммунистическое руководство страны в лице останков генсека Ху Я, временно расстрелянного за предательство и эксгибицион премьера Йа Хуябана и председателя Мао. Вот откуда та страшная атмосфера поиска пятого угла, рожна и кошки в темной комнате, где ее нет, как нет и комнаты, в весеннем тающем и знойном воздухе Пекина и Канкуна. Вот где начиналась та великая и устрашающая песня, что должна была грянуть скоро, дабы оглушить мир своим грохотом и свершить, наконец, что-то. Вот где зарылась собака, дабы ее откопали опытные собакокопы, собравшиеся на Олимпиаду масонов всего мира, чтобы съесть пуд соли и выпить океан водяровки «Кряк»!
Теперь Джек знал, что он должен дорожить задницей Наташи даже больше, чем своим идеальным пробором. Поэтому он решил спрятать русского пианиста в американском посольстве, что возвышалось где-то в центре Пекина, как высоко поднятый средний палец.
Какого же было удивление суперагента, когда посол Соединенных Штатов в КНР Джон Гондон оказался плохо загримированным Мао Вторым, который говорил на английском с чудовищным ханьским акцентом и к тому же все время показывал гнилые зубы.
Когда Джек доставил в посольство Гришу, Гондон-Мао театрально заныл: «Гриньку, Гриньку моего куды дели?!» и вновь сделал акцент на свои позолоченные коронки. Джеку это сразу не понравилось, но опытный агент не подал виду.
«Гриня у меня в багажнике моего Ролс-Ройса, мистер Гондон. Но вот заднее место его у меня в голове!»
Посол озадачился. Потом молвил:
«Тогда я есть отрубайт твой голова!» - и позвал стражников-монголов, клонированных из лобкового волоса хана Темульчина, хранящегося в музее изящных искусств в Хошимине. Стражники со страшными криками «Мочи козла!» бросились расстегивать свои зипера, чтобы замочить агента, да только они забыли, что Стимс в совершенстве владел искусством завораживать зиперы и теперь их всех как один заклинило.
Пока потомки Чингизхана занимались своими зиперами, Джек провел хук слева и аперкот справа прямо в беззубый рот врага демократии. Какого было удивление агента, когда его кулак свободно прошел сквозь призрак китайского отстоя и вернулся с кукишом в ладони. Джек догадался, что перед ним всего лишь голографическое, т.е. виртуальное изображение Посла, а в реале он, небось, давно уже кормит рыб на дне Пекинского залива.
«Рвешь, падла» - соврал Джек и рванул подол рубахи на груди – «Ты на ландыш не похож!».
Он тут же навлек на призрак Мао силовое поле президента Клинтона, но поле не подействовало. Тогда он использовал поле президента Джорджа Буша Младшего. Поле не подействовало. Тогда он использовал поле, русское поле. Поле не подействовало.
Тогда он бросил заниматься дурныцами и навлек поле Хилари. Тут призрак малость заколебался в своих контурах, стал колебаться, колебаться, пока не заколебался совсем.
Джек тут же, не отходя от кассы, отослал приветственную депешу Хилари Левински, дескать, «усе у порядке, шеф! Задание выполнено!», но оказалось, что Левински, одету в синее платье, в это время стажировалась в Оральном кабинете и ничего ответить толком – члено-раздельно - не могла. Хотя впоследствии Оральный кабинет был переименован в Овальный, президент Хилари так и не поняла юмора сей трагической вестернианы (остерна).
А ведь все так просто.
Попавшись в силовое поле квазиума, супрасоррентный кваделоид быстро терял экран квантового диктохода, превращаясь в плазму Декарта с нулевым отклонением альфа. Таким образом, кваделоид и спускал положительные частицы генома прямо в открытый само-писец квазиума, в данном случае анти-поле Президента Хилари. А дальше элементарно: будучи зажат между полюсами Америки и Арктики, афроамериканский кваделоид, освобождался от эффекта квантовой хижины дяди Тома и восстанавливал потенциал полит-поля при помощи обратного превращения в квазиум, т.е. в Президента Джона Хилари.
Этот элементарный принцип т.н. «нарушения потенциала политкорректности» привел к ожидаемому перетеканию кваделоида (т.е. товарища Мао) в превращенный в свое отрицание, поменявший гравитационную ориентацию квази-ум, квази-правительство и квази-президента квази-страны.
В единый миг Мао Второй стал Хилари Клитором, а все его сатрапы воплотились в штате американского правительства. Так пост Первого вице-президента вместо сенегальского инвестора-трансвестита аятоллы Бабрака Абрама Сулеймана ибн-Хоттаба занял пусть и сильно редуцированный, но Ху Я. Второго вице-президента вместо акапулькской лесбиянки-инвалида Квайка Санчес заменил пусть и временно растрелянный, но неутомимый Йа Хуябан. А место Третьего вице-президента вместо гермафродита из туманности Андромеда робота-атеиста и педераста Кука занял Кукури Бредия, вор из Зугдиди.
Соответственно политкорректно и бесшумно был заменен весь состав Совета Безопасности, где вместо секретаря Нелли Ямаматовой, кастрата и лесбияна Сукато Суши-Моралес, перевоспитавшейся из некрофилки и потаскушки в настоятельницу нью-католического монастыря бомбейской эмигрантки Зиты Саид-Мулюковой, раввина-растриги Джошуа Коэна-Петрофф, индейца племени могитхан (последнего) Красный Нос и последователя религии бука-пука Великого Дракона афро-азия-антарктидца говорящего пингвина Дика – засели бандиты, киллеры, сутенеры, проститутки, каталы, моталы, кивалы и бывалые онанисты из Триад. Та же судьба постигла Конгресс США, и все службы страны, быстро переименованной в Соединенный Шиш Америки (США).
А главное, что никто не заподозрил подставы.
Окромя шефа AS’s Иоахима Рака, который был перевоплощен в армянскую мадам Аделаиду, содержательницу зоо-притона на Брайтон-Биче. Иоахим Рак («Аделаида») тут же отослал своему верному агенту Джеку Стимсу шифрограмму такого содержания: «::*бля...XY..2+2=3 simple fuc’k ???????????? - three мухи на потолке, CIA+KGB=лю, бл., до-ре-ми-до-ре-до, блин*», что означало «пасть порву, моргалы выколю, редиска».
Джек понял тонкий намек. Ему предстояло спасти престиж родины.
«Но как?» - задал извечный американский вопрос Джек.
= = =
Болтанка, когда одинокий рейнджер
Второй вечный американский вопрос - «Кого убивать?» - был для Джека ясен как свет утренней звезды в полуденном мареве. Убить пришлось бы весь американский истеблишмент, а китайские триады, получалось, становились светочем мировой демократии.
Поэтому товарищ Мао Второй прямо так и заявил опешившему словно пешка агенту 008: «В Америке, мол, не танцуют твиста, поэтому тут неприглядный вид».
«Зато – говорит технолог Стимс – мы делаем ракеты...» - он осекся, поняв, что попался в ловко расставленную западню Запада.
В архи-пренеприятнейшую ситуацию-с попал, батенька, наш хваленый суперагент. Этой дилемме не позавидовал бы и сам Завистник. Ее бы не пожелал врагу сам Враг, и не уготовил другому сам Уго (Чавес).
Ведь получалось на картах, что если Джек едет в Штаты и отстреливает представителей собственных федеральных властей, нутро которых выедено и замещено инопланетянами-триадцами, то он становится предателем Америки и тогда лично мадам Аделаида (б. Рак) собственноручно порешит Джека тем, чем его породила.
А если Джек остается в Поднебесной и уничтожает как паразитов руководителей местных триад, то по сути, т.е. в натуре, он уничтожает Ее Ведичество Демократию!!!
Нет, на это не мог пойти агент Стимс ни при каких обстоятельствах. Кроме, разве что, форсмажорных... Но то ведь был не форс, а фарс!
«Что мне делать, как мне быть, как мне жизнь свою продлить?» - затянул свою нудную песню американский акын.
Тогда он направился в Кахазстан, где встретился со своим братом Баратом. Тот просто место себе не находил, ненаходчивый он наш. Тогда тот снял его в одноименном культовом фильме «Брат», с Бредом Питом в главной роли Красавчика Пита. На деньги полученные от продажи фильма заезжему гастролеру из Болливуда, Долливудса и киностудии Ганы Патрику Мгомо, Джек с Баратом наделали таких долгов, что суперагенту пришлось срочно бежать из негостеприимного Узбекистана, переодевшись в женское платье, декольтированное мини, что привлекло внимание таджикской таможни, велевшей гражданке Джеральдине Смитс немедленно побрить и прикрыть ваши бледные ноги. И втянуть живот.
О судьбе брата Барата не сохранилось никаких археологических находок. Говорят, кто-то видел его в Лондоне. А кто-то, совсем наоборот, не видел его там.
С гладко выбритыми ногами и руками, делающими любое движение похожим на тайский массаж, агент 008 выбросился из окна самолета, следующего рейсом из Бухары в Армавир-16 и на парашюте завис где-то в промежности гор Тибета и Тянь-Шаня, откуда был снят при помощи кирки и той-то матери, и доставлен прямохонько в логово террориста номер минус один С’усами–бл-Лядина (в миру Горохов Андрей, советский разведчик средних лет, характер нордический).
Бл-Лядин жил одинокой жизнью одиночки в своем уютном гнездышке-пещерке, продолбленной ярыми долбодолбами в скале на высоте 10 тысяч километров над уровнем моря. Вход, выход, а также заход, ходки и переходы в скале строго контролировались ярыми моджарами, известными также как «моржи» и «жарики». Да, это было гнездо терроризма номер один, против которого столь долго и упорно боролся президент США Бардак Хилари и весь его цивилизованный микромир. Да, это было оно: святая святых террора, повсеместно переходящего в терррорр и даже иногда в терра инкогнита. Никто, ни одна душа на земле, включая душу бл-Лядина, не знала об этом месте, кроме китайских триад, которые собственно пещеру-то и продолбили в третьем тысячелетии до н.э.
Тут надо вскользь упомянуть, что пресловутый террор был ни чем иным, как операцией прикрытия для китайской братвы: так они хотели отвлечь внимание и средства мировой демократии от борьбы с триединым Китаем. На самом деле террора не было, была лишь витруальная картинка. Проектировал эту картинку на весь мир при помощи своего кинопроектора «Луч» не кто иной как ваш покорный слуга Мао Второй. Те, кто заболевал этой болезнью неотличимости виртуала от реала становились террористами, т.е. неофитами старой как мир веры в «тер», что в переводе с санскрита звучит как русское «хер». Херрористы имели своего анти-бога - С’усами–бл-Лядина, который был не просто смертен, но смертен внезапно, а главное собственноручно и очень мучительно. Хижина дяди бл-Лядина была признана секретным храмом, а пророком новой религии служил... кто бы вы думали?... ну, конечно же, наш старый знакомый Мао Второй. Только он так служил, что об этом никто не знал, даже сам Мао. В том-то и была вера. Крепкая и слепая как сама скала Гиндукуша.
Бл-Лядин так взял Джека в оборот, что тот и обернуться не успел, как признался, что является агентом всех известных в Google спецслужб мира. Что было делать, его прижали к стенке, холодной и каменной, а также к полу и потолку. Его также загоняли в угол: порой пятый, прямой, а порой и шестой, острый. Вынести пытки неизвестностью Стимс не мог. Он уважать себя заставил и лучше выдумать не мог?
Мог, конечно, однако, не шибко думается, когда над головой твоей, однако, висит херрористов «хар», что по-грузински переводится как «харашё», но на японском-то городовом звучит как «харакири». Всеми силами стремился американец урезонить не на шутку разошедшихся горных тунеядцев, стремившихся досаждать ему физическими вопросами и химическими ответами. Биологические опыты не в счет.
«Разве вы не люди?» - риторически спрашивал Стимс и сам же отвечал – «Волки позорные! Козлы вонючие! Петухи гамбургские! Шансонье, собаки! Свиньи корытные! Дятлы долболобые хохолковые! Змеи подколодные! Моржи моржовые! Хуйвенбины и цзаофани!» - во как!
Когда с незадачливого американского туриста спускали третью шкуру, он еще кое-как мог сопротивляться, но на седьмой шкуре сдох, поломался агент, сдал, все!, не тем стал, кем был раньше, а кем? Согласился сделать обрезание глаз и принять на веру Хера в качестве того, чем он был.
Однако когда занесли секиру над голубым глазом Джека, применил он запрещенный прием и двумя точными выстрелами с бедра убил семерых и ранил троих путаников от истинной веры и верующих в путаницу истцов.
Херрористы перешли в глухую хоровую оборону, откуда их пахан бл-Лядин глухо выкрикивал хором нечто похожее на сексуальную угрозу, но рязанский акцент антигероя превращал ее в обычный бруклинский сленг: фак, фак, а факты то где?
Еле живой выбрался Джек из заветной пещеры на краю света, куда не проникал ни луч солнца и луны, ни даже луч света в темном царстве, т.е. поэт-народоволец Добролюбов. В атмосфере вечной отмороженности, где даже в мае температура никакая, жили эти люди-дикари, не имеющие календаря и рожденные в понедельник. Притом високосный, да еще 13-го числа. И в пятницу.
Джеку дивно захотелось глотнуть солидную порцию вискаря «Джин Бим» и затянуться сигаретой фирмы «Мальборо», которую похерристы у него конфисковали, дескать, курить вредно.
Пришлось Стимсу лезть вверх по отвесной скале, чтобы взобравшись на вершину мира, пик Эверест, и второй пик-близнец Джомолунгму, спокойно соскользить вниз на сноуборде, который американец всегда носил с собой как талисман.
= = =
Россия – чемпион!
Как всегда, не рассчитал американский сутяга свою индивидуальную скорость относительно общественной, спутал, коммивояжер, где «я», а где семь-«я», облажался по полной программе. Думая, что скользя вниз, словно курс доллара, он преспокойно доберется до светлого будущего, Стимс хватанул лишнего, дал маху и очутился... где бы вы думали?... Ну, конечно, в Третьем Риме, Четвертом Вавилоне и Пятом Уре, шестом Баальбеке и седьмом Эдеме. А также втором Мухосранске и первом Урюпинске, городе-герое Ма-аскве!
Прямо на Красной площади, у Мавзолея Ленина тормознул со скрипом и понтом «Пежо» этого «Жопе», как в детстве окликали Джека Стимса марсельские дворовые мальчишки и старушки.
Тут, на священной земле дедов и отцов, тут, где квадратный миллиметр земли стоил в три раза дороже, чем квадратный метр на нью-йоркской Пятой Авеню, гонконгском Causeway Bay и парижской Avenue des Champs-Elysees вместе взятые.... тут, где с одной стороны Кремль, а с другой ГУМ, соревновались в идеологии... тут... Джек забыл, что же «тут»? Но не это важно.
Джек шмыгнул в Мавзолей и поздоровался за ручку с Ильичем.
«Как лежим?» - спросил деликатно Стимс.
«Архи-прескверно, батенькас-с, можно сказать, контрреволюционно и как «проститутка Троцкий» говорил – перманентно-с» - был картавый ответ, в котором остроухий старожила услышал знакомые нотки, но не понял из какого вальса.
«А чего-ж дак, дедушка?» - прикинулся шлангом шпион.
«Да вот, милок, проститутки троцкие и этот замечательный грузин Коба, совсем страну развалили, понимаешь. Развели уклонизмы, ревизионизмы, оппортунизмы и меньшевистские онанизмы – власть отдали буржуа! Пора, пора, новую революцию, о которой дак долго говорили большевики, пора ее еще раз свейшить!»
«Да...» - перевел Джек со своего шпионского «афферматив» - Но нет... – перевел он «негатив» - не совсем же так плохо. Ведь остались люди, гены, рибонуклеиновые кислоты, наконец. Инстинкт большевистский не угас в народе...»
«Все это вгажеская пгопаганда!» - зашамкал Ильич, тусуясь по камере – «Расстреливать, расстреливать и еще раз - расстреливать! Куда смотрят товарищи из Губ ЧК?»... и в таком же духе (см. Полное собрание сочинений Ленина, страницы 1-100000001).
Дабы прервать затянувшийся никчемный исторический спор и выяснить наконец у Владимира Ильича, что такое «классовая борьба» и чем она отличается от классической, римо-католической, Джек простодушно попросил:
«Ильич, а нет ли у вас молочка попить? Больно пить хочется с перелету...»
«Да как же, батенька, американский шпион, вот крынка, вот и молочко-с из под козла-с. Пейте на здоровьице!» - сказал, заложив ручонки за несуществующие реминисценции бретелек, вождь пролетевшего из ниоткуда в никуда пролетариата.
«Как? – вскричал Джек – Откуда вы догадались, что я – американский шпион?»
«Да как же – хитро щурясь ответил тов. Ленин (Ульянов) – у нас таких проборов отродясь-с не было! Шпион, он и в Африке шпион».
«Что мне делать, как мне быть....» - заныл было Джек, оторопело пятясь к выходу, охраняемому пионерами-сутенерами и пионеркой Светкой Сс., о которой ходили легенды, которые нельзя изложить на обычном языке. Типа суахили, но без суеты.
«Успокойся, Джек – махнул бороденкой Вождь, и понял Стимс, что он понял страшную сермяжную и кондовую правду жизни, а именно, что он понял понятия, что хуже любого воровского закона, как проповедовал св. Березовскис – успокойся, бродяга. Сейчас мы тебя набальзамируем как следует и положим как куклу» - был приговор Мао Второго.
«Никогда – заорал Джек не своим голосом, а голосом первобытного дриопитека Дже, от которого происходил, когда Дже впервые увидел местного беспредельника - саблезубого тигра по скличке Ша-бля – никогда американский гражданин не станет куклой коммунизма! Лучше совсем убейте и похороните, но только не лейте бальзам мне на тело!»
Мао Ильич весело ухмыльнулся, шельма, и юморно хохотнул:
«Хлебом клянусь!» - что отнюдь не обещало высокий урожай риса в Китае.
В любом случае, мульки Ленина не сулили ничего хорошего трудовому пролетарию Стимсу, хлеб там или золотой зуб. Он решил провести еврейского калмыка, затеяв спор по поводу классовой борьбы, де, она в современных условиях устарела, как первый класс начальной школы для доктора наук. Ильич не на шутку взъерошился, позвал матроса Железняка и требовал, чтобы Джека немедленно растреляли за отклонизм. Но матрос был настолько пьян, что не мог отыскать маузера у себя на заднем месте. Надо признаться там маузера не было с годов коллективизации, когда Железняк махнул маузер на ночку с Сонькой Бухаринг-Зиновьевой. Ночь он проспал на циновке в коридоре, а маузер-то тю-тю...
Тогда Ильич стал звать Железного Феликса, но тот был далеко. «Я сбегаю!» - вызвался хитроплечий американец – «Одна нога там, другая там-тарам!», и пока лидер мирового пролетариата по телефону сверял данные с товарищами Поповым (Штейн), Петровым (Бронштейн) и Штейном (Финкельштейн), Джек незаметно выскользнул из тесных как верблюжье ушко дверей мавзолея, охмурив по дороге пионерку Светку самой хмурой из своих охмурилло.
Ленин было погнался за классовым врагом, да куда убежишь, когда от тела 10% осталось? Так и рассыпался по Красной площади, стаял весь, развалился, как Советский Союз. Туристы похватали его останки на сувениры: кто полголовы отхватил, кто руку, а кто и хвост...
Агент становится целью
И вот, наконец, на зеленый газон чебоксарского стадиона «Шаурма» выбежали асы современного футбола: сборная ветеранов контрразведки Леопольда Кудасова и завзятые мастера юниоров Прикамья.
Гигантский стадион, набитый до отказа, затаил дыхание... Что будет? Кто победит? Что делать? И кто виноват? – эти вопросы зависли над трехтысячной аудиторией «Шаурмы», словно запах котлет из общепитовской столовой. Кое-кто стал сосать валидол, а другой стал сосать леденец, а еще другой стал сосать соску, а еще... – напряжение достигло апогея... перигея... каких-то иных геев... когда центральный нападающий контрразведки, Степан Бурдюк-Асламазинский (как вы вероятно догадались, это был наш дружбан Джек Стимс ловко загримированный под русского офицера в отставке!) тронул мяч... рукой.
Да, накладка вышла: американец думал играть в свой мериканский футбол, для этого хотел и мяч вытянуть в процессе его обработки, а тут эти европейцы настаивают, что штрафной. За удар судьи ногами (Джек ведь понял, что варвары действуют ногами, а думают тем местом, откуда ноги растут!), Джек был немедленно нокаутирован центральным защитником «Прикамья» Камовым-Прикамский, затем бит половиной стадиона «Шаурма», а после всего дисквалифицирован без права человека.
Под улюлюканье толпы, весь в синяках и почему-то невесть откуда взявшихся местных с гнильцой котлет, покидал стадион Джек с гордо поднятой головой. «Янки, гоу хоум!» - бесновались чебоксарские болельщики, большей частью просто больные на всю голову. Тогда Джек достал из бутс две связки гранат и швырнул их прямо на правительственную трибуну, где бесновался президент Чебоксарии, император и великий гуру Гурам Дундуа, громче всех проклиная американский империализм и его маму, которая была в детстве индейской скво.
Взрыв гранат с ядерной начинкой мгновенно уничтожил свиту президента и половину его гарема. Сам Гурам Первый и Последний отделался небольшой ампутацией головы, которую ему тут же пришил великий придворный знахарь Моисей Израилевич Иванофф, в миру известный как Изя Ивановичс. Жаль, правда, что маэстро ошибся и пришил голову задом-наперед. Но и с такой ориентацией головы Гурам Акакиевич не прекратил проклинать контру Джека, пока не осип, оглох, ослеп и малость того...
В это время Джек Стимс покидал поле с высоко поднятой головой, глубоко втянутой в плечи, в живот, ноги, пятки и землю. На футбольном поле шла дикая драка: китайцы, т.е. юниоры лупили бразильских контрразведчиков-легионеров и им явно подыгрывал судья и трое боковых.
Тогда на поле выскочил сам Леопольд Кудасов (он же Мао Третий!) – заметим в скобках, что пока мы писали и читали, на авансцену вышел некто совершенно новый клон серии Мао. 74% его были обычные, порой ржавые, металлические детали, но в оставшихся 54% жил воистину гений дзюдо! Два-три приема и пол-стадиона чебоксарцев уже летела в заоблачную высь, в то время как другая половина устремилась в глубины преисподней. Команда прикамских бандитов быстро ретировалась в раздевалку, откуда ленно отругивалась, пока подкравшийся Джек не подбросил им еще одну связку атомных гранат, купленных на чебоксарском рынке у азербайджанца Сурика за пять рублей один штюк.
Когда гранаты рвануло и вокруг вкусно запахло человеческим ливером, слегка поджаренным, но только чуть-чуть, а также заботливо политым ткемали, которые Джек затарил в бутсах... так вот когда гвануло-запахло-полили, Леопольд Кудасов Третий уже вовсю делал из американского агента любимый в Чебоксарах хаш.
«Вот так попал в переделку!» - думал на чистом ахдахском наречьи агент, в то время как китайский повар отпиливал ему голень тупым ножом, украденным в местной стадионовской забегаловке. Он все-таки извернулся и пнул китайца в яйца, которые тот положил рядом с кастрюлей. От огорчения и безысходности Мао Четвертый (Sic! NB! Б!) тут же заболел редкой формой шизоидного охрюкивания, стал хрюкать, писать анонимки и исчез как призрак исчезает в утренней заре...
Отдохнувший Джек не мешкая направился на родину – в родной штат Айдахо.
Эх, Айдахо, жемчужина у моря!
Айдахо был назван так потому, что тут очень любили говаривать:
«Айда на рыбалку! Айда купаться! Айда бить негров!» - на что незамедлительно следовал ответ на грузинском, ибо тут давно укоренилась грузинская комьюнити. Ответ был «Хо!», т.е. «да». Отсюда и произошло издревле: Айдахо.
Иногда применяли модификации Айдахохо, Айдахи, Айдаху (книжн.) или Айда-а тебе ни хохо, или Айда – сам сука.
Народ тут жил дружный, дикий и добрый, как вепрь в ясную ноябрьскую смурь. Выйдет народ, потерявший работу и цель в жизни из своего картонного домика, за который еще надо платить 173 года, рявкнет так дружелюбно: «Фа-аа-ааккккк!» или «Ши-иииии-ттт!», возьнет ружьишко и давать соседей стрелять. А по воскресения – в церковь, все как один, а именно старый Джо, ангольский рецидивист, нашедший тут политическое убежище – прямо в канализационной системе.
Так и жили – не тужили. Точнее тужили, еще как! Хотели поднять вооруженное восстание, на что имели полное конституционное право и даже обязанность... да лень. Все равно шерифа давно пристрелили одной из пасторальных лунных утр. Федеральные власти хотели было прислать другого, да раздумали. Точнее и думать не думали.
|
|
