Провалилась ли интеграция мусульман в немецкое общество? Именно этот вопрос продолжают задавать себе сегодня многие немецкие политики. Им вторят авторы га-зетных и журнальных публикаций, а телевизионные программы визуализируют дан-ную проблему различными «круглыми столами» и тематическими программами про Ислам. На несчастье самих же мусульман, большинство задающих этот вопрос скло-няются, в основном, к тому, что ответ на него может быть лишь положительным. Од-нако, не все так просто, как кажется на первый взгляд. Тем более, если речь идет о та-ком понятии как «интеграция», тем паче, если говорят о таких людях как мусульмане.

Говоря сегодня об успехе или неуспехе интеграции той или иной религиозной или этнической группы в немецкое общество, многие грешат отсутствием точного пред-ставления о том, что же это такое - интеграция. Для одних это - хорошее знание не-мецкого языка, для других – законопослушие, для третьих – общее представление о немецкой истории и культуре, ну а для четвертых – все вышеупомянутое вместе взя-тое. Не существует единодушия также и относительно понятия «степень интегриро-ванности».

Есть ли мера, которая определяет большую или меньшую интегрирован-ность? И когда среднестатистический представитель турецкой общины может считать-ся «успешно интегрированным» в немецкое общество? Тогда, когда молодой турок с прекрасным берлинским акцентом и свойственной ему восточной напористостью ода-ривает голубоглазую немецкую блондинку трехэтажным комплиментом или когда скромная турчанка, носящая платок, уступает место в трамвае пожилому немцу, со-провождая это единственным словом из своего немецкого лексикона: «Bitte!»

Все больше представителей немецкой общественности подменивают понятия, пытаясь раз-говорами о необходимости для мусульман в обязательном порядке воспринять тради-ционные «немецкие ценности» (поступившись, в свою очередь, своими «культурными предрассудками») оправдать самую настоящую ассимиляцию. Наконец, многие немцы не делают различия между представителями различных культур, составляющих такое широкое понятие как «мусульмане», каждая из которых отличается от другой своими традициями, не обязательно имеющими основу в самой мусульманской религии. В ре-зультате, турок, избивающий свою жену, представляется зачем-то немецкими СМИ в качестве фанатичного мусульманина, следующего постулатам своей религии. А вар-варский обычай женского обрезания выходцев из Сомали в представлении немецкого обывателя становится почему-то ритуалом, узаконенным Кораном.

Однако больше всего масла в огонь подливают немецкие политики. Одни из них пытаются доказать, что чтение проповедей в мечетях на немецком языке будет способ-ствовать «прозрачности» того, что творится за их и без того уж открытыми дверями и, как следствие, вызовет интеграцию мусульман в немецкое информационное простран-ство. Другие призывают обеспечивать в будущем мечети Германии самовзрощенными мусульманскими духовными кадрами – штамповать имамов, так сказать, не отходя от кассы. Третьи, сами того не понимая, оказывают «медвежью услугу» немецким му-сульманам, ратуя за официализацию мусульманских религиозных праздников в ущерб традиционным немецким. Однако, ни те, ни другие, ни даже третьи не понимают про-стой и до боли избитой, но все еще очень актуальной истины: «восток - дело тонкое!»

И как же всем тем, кто ратует за интеграцию мусульман в немецкое общество, объ-яснить, что настало время им освободиться от предрассудков и стереотипов по отно-шению к самим же мусульманам. Как доказать, что хорошее знание немецкого языка не обязательно делает человека толерантным, что вмешательство государства в таин-ство мусульманской проповеди, главная часть которой обязательно должна быть про-читана на арабском языке, не усилит желание верующих интегрироваться, что имамы, назначенные «сверху», будут выглядеть смешно, имея корешок от светского немецко-го вуза? Пришла пора понять, что препятствуя мусульманкам носить платки в школах, государство само ставит барьер на пути их интеграции в немецкое общество, которое, повоторяя народную мудрость, «по одежке встречает», а не по уму.

Не знаю, что служит причиной периодического переключения внимания немецкой общественности с проблем безработицы и непопулярных экономических реформ на такую, казалось бы, второстепенную тему как интеграция? «Второстепенную» потому, что до последнего времени эта тема если и была актуальной, то, по крайней мере не до такой степени, чтобы говорить о ней день и ночь и посвящать ей целые передачи не-мецкого радио и телевидения. Вряд ли нашумевшее убийство голландского режиссера-исламофоба Ван Гога представителем «мусульманской национальности» (кстати, очень хорошо владевшим голландским языком - вот тебе и интеграция!) вряд ли мож-но как-то связать с интеграционными «способностями» турков в Германии. Да и на «карикатурный» скандал немецкие мусульмане реагировали достаточно цивильно, чтобы говорить об их «неинтегрированности» – мирные демонстрации шли бок о бок с мусульманскими публикациями, направленными, в первую очередь, на разъяснение своей позиции, а не на нагнетание страстей.

Дело, видимо, в другом: при всем обилии экономических и социальных проблем в немецком обществе, именно разжигание ксе-нофобских настроений в нем сможет, в очередной раз, сыграть на руку власть предер-жащим – тем, для кого «vox populi» (глас народа) уже давно не является «vox Dei» (гласом божьим). Но неужели многие в Германии уже стали забывать, что именно с социальных ксенофобий начиналась история «третьего рейха»? Чем все это закончи-лось – хорошо известно. Однако очень не хотелось бы в очередной раз убеждаться в том, что история развивается по спирали.

Руфат Саттаров
Институт Тюркологии

Свободный Берлинский Университет
Впервые опубликовано: AlTaBash, № 4, 30 января 2005, с. 7.