- Владимир, Вы еще достаточно молодой человек, но вместе с тем достаточно активный и продуктивный человек, как в общественно-политической, так и профессиональной сфере. Казалось бы, просто блестящая карьера «нового русского» в лучшем смысле этого слова. Ан, нет, Вас тянет на связи с диссидентами, оппозицией, которая в России всегда считалась уделом не самых удачных людей. В чем причина такой жизненной ориентации?

По-моему, неудачники – как раз те, кто думают только о деньгах и карьере. Для нормальной жизни нужна гражданская позиция, чувство ответственности, в конце концов, элементарная порядочность. Делать деньги и помалкивать, когда в твоей стране преследуют несогласных, убивают журналистов, льют потоки лжи с телеэкранов и фальсифицируют выборы, когда в тюрьмах сидят политзаключенные, – неприлично. «Авось меня не коснется...» Кстати, в итоге, как правило, касается всех. Молчать в такое время, оставаться в стороне, – значит, соглашаться с этим. Наталья Евгеньевна Горбаневская как-то сказала мне, что выход на Красную площадь в августе 1968-го для нее был поступком эгоистическим: хотелось иметь чистую совесть. Разумеется, не каждый человек обязан идти на баррикады, но следовать известному солженицынскому принципу – «жить не по лжи» – под силу каждому. Для меня жизнь не по лжи в нынешних условиях означает сопротивление установленному в моей стране авторитарному режиму.

- Как жизнь и работа в Америке, в Вашингтоне, влияет на Ваше мировоззрение? Что в американской модели хорошо, а что плохо?

Для того, чтобы иметь право рассуждать о какой-то стране – неважно, критиковать ее или хвалить, – нужно знать ее изнутри, поэтому пребывание здесь, возможность вплотную рассмотреть вашингтонскую политическую «кухню», конечно, интересный и полезный опыт. Стараюсь смотреть на Америку объективно, как сторонний наблюдатель: здесь ведь у меня только временное место работы – домом была и остается Россия. Конечно, на фоне наших сегодняшних «выборов» с их заранее известным результатом, интересно следить за здешней оживленной президентской кампанией, где есть реальная борьба, интрига, схватка идей. Наверное, главный итог моих наблюдений за время, проведенное здесь, – это очередное подтверждение того, что демократия – наиболее приспособленная для жизни система, лучшая гарантия от злоупотреблений власти. Во власти ведь во всех странах, даже в самых демократических, достаточно людей нечистоплотных, непорядочных, с авторитарными замашками. Разница в том, что в демократических условиях им никто не даст «разгуляться». Помните историю с незаконной прослушкой телефонных разговоров, которую несколько лет назад вели американские спецслужбы? Хватило одной громкой публикации в «Нью-Йорк Таймс» - и эта практика была прекращена. Или вспомним прошлогодний скандал с оказанием политического давления на федеральных прокуроров. Серия открытых слушаний в Конгрессе, подробное освещение в средствах массовой информации – и генеральный прокурор Гонсалес вынужден выйти в отставку. А у нас, как мы помним, когда телеканал НТВ рассказывал о коррупции во власти, результатом стало не увольнение коррупционеров, а государственный захват телеканала...

- Переместимся в Россию. Здесь в рядах демократической оппозиции разброд и шатания. Я уже счет потерял организациям и движениям, которые создаются для отстаивания идей демократии и свободы, и которые, увы, никак не добиваются своего? Или добиваются?

Отсутствие единства – главная проблема нашей демократической оппозиции. В России миллионы людей, исповедующих либеральные европейские ценности. Это тот самый слой, который во все времена двигал страну вперед, от которого зависело развитие культуры, науки, общественной мысли. Благодаря цензуре на телевидении, фальсификации выборов и другим реалиям нынешнего режима всех этих людей сегодня как будто «не видно», хотя на самом деле они никуда не делись. Но помимо внешних причин слабости либеральной оппозиции есть и внутренние: расколы, междоусобицы, взаимные разборки... Если бы в стране существовало единое демократическое движение, путинский режим не смог бы сделать и половины того, что он сделал. Они ведь все делали постепенно, как бы проверяли общественную реакцию: сначала сталинский гимн, потом захват НТВ, потом дело ЮКОСа и появление политзаключенных, потом изгнание оппозиции из парламента, потом отмена губернаторских выборов... Смотрели, насколько далеко они смогут зайти. Если бы демократическая оппозиция была единой и смогла дать властям отпор, Россия была бы другой страной. Но лучше поздно, чем никогда. Как Вы знаете, в апреле этого года мы провели в Петербурге Демократическое совещание, в котором участвовали делегаты из двух десятков регионов и представители всех, без исключения, крупных демократических организаций: «Союза правых сил», «Яблока», «Объединенного гражданского фронта», «Народно-демократического союза», движения «За права человека». Итог петербургского совещания: до конца этого года в России будет сформировано объединенное демократическое движение. Я думаю, значение этого трудно переоценить. Впервые речь идет не о каком-то дискуссионном форуме или «переговорной площадке» (таких хватало и раньше), а о реальном объединении, о создании организационной коалиции. Впервые со времен «Демократической России» образца 1990-1991 гг. в стране появляется объединенная демократическая структура. Учредительный съезд, скорее всего, проведем в ноябре: его подготовкой сейчас занимается Координационная группа, в которую вошли Борис Немцов, Владимир Буковский, Никита Белых, Максим Резник, Гарри Каспаров и другие известные либеральные политики. Именно сейчас демократической оппозиции как никогда важно добиться единства и согласованности действий. Страна вступает в период двоевластия, выстроены две параллельные «вертикали» с двумя параллельными начальниками, а двоевластие в России всегда заканчивалось дестабилизацией и сменой (или, по крайней мере, серьезным изменением) режима: вспомним 1917-й, 1955-й, 1991-й... Задача российских демократов – быть готовыми к неизбежному кризису власти и сделать все, чтобы уход этого режима был мирным, спокойным и демократическим.

- Режим Путина-Медведева базируется на 8-процентном росте экономики, значительных стабилизационных резервах, крепкой и перспективной валюте... и мифологемах о «героическом прошлом» Страны Советов. Сегодня правозащитная стратегия, которой пользовались мы в 60-80 годах не работает. Что нового вырабатывает Ваше поколение в средствах борьбы с диктатурой?

Вся эта так называемая «стабильность» и «популярность» режима – фикция, и они сами это прекрасно понимают. Именно поэтому так нервно реагируют на любые действия оппозиции. Посудите сами: если бы у них действительно был 70-процентный рейтинг, зачем на глазах у всего мира избивать дубинами пожилых людей, вышедших на «марш несогласных», зачем бросать гроссмейстера с мировым именем в СИЗО, зачем арестовывать весь тираж предвыборных листовок оппозиции, зачем отказывать в регистрации партиям, зачем «зачищать» телеканалы, зачем снимать с выборов Буковского и Касьянова? Так ведет себя не сильная и уверенная власть, а слабая и трусливая. Чекисты усвоили советский урок, когда против власти сначала тоже выступала, казалось бы, небольшая горстка, а потом ручеек превратился в реку, и в 1991-м на улицы вышли уже десятки тысяч человек, и режим рухнул. Средства борьбы с авторитаризмом у нас сегодня те же, что были, например, в Сербии или на Украине, средства строго конституционные и законные: массовые акции протеста, поддержка общественной активности, а главное, правда о нынешнем режиме. И еще правда о нашей истории, о той самой «героической» советской власти, истребившей миллионы собственных граждан, о «героической» организации КГБ, на десятилетия загнавшей страну за колючую проволоку. На дворе XXI век, век новых технологий и быстрой информации. В таких условиях власть, построенная на лжи и лицеремии, в такой образованной урбанизированной стране, как Россия, долго не продержится. Как говорил Линкольн, «вы можете все время дурачить часть народа или какое-то время дурачить весь народ, но вы не сможете постоянно дурачить весь народ». Когда в обществе наберется критическая масса людей, которые скажут этой власти «достаточно», как это сделали люди в Белграде и в Киеве, у нас в стране будет демократия.

– Теперь поговорим о личном. Вы происходите из известной семьи, Ваш отец Владимир Кара-Мурза-старший является очень популярным телеведущим. Расскажите о своем роде. Откуда такая экзотическая фамилия?

– Наш род – очень старинный, корнями уходит в эпоху Золотой орды. «Кара-Мурза» по-тюркски означает «черный князь». Но наши предки давно обрусели, приняли православие. Николай Михайлович Карамзин – из нашего рода. Мой прадед, Сергей Георгиевич Кара-Мурза, был на рубеже веков известным московским адвокатом и театроведом, в начале XX века написал первый либеральный проект закона о печати. Он жил в знаменитом доме страхового общества «Россия» на Сретенском бульваре, каждый вторник до самого 1917 года у него на квартире собирался литературный салон – Цветаева, Бенуа, Волошин, Вера Ибнер... Эренбург в своих воспоминаниях «Люди, годы, жизнь» пишет: «Собирались мы часто у Кара-Мурзы». А соседом прадеда по дому был первый председатель Государственной Думы Сергей Муромцев. При советском режиме судьба нашей семьи, как и большинства российских семей, сложилась непросто. Мой дед, Алексей Сергеевич (историк, фронтовой журналист) прошел через сталинские лагеря, его арестовали в 1937-м с замечательной формулировкой: «продолжал дружбу с троцкистом Цвиллингом». То есть, по логике советской власти, если твой друг попал в беду, от него нужно немедленно отречься, предать... Прадеда по линии бабушки в 1938-м расстреляли, а бабушку в четырехлетнем возрасте отправили в приемник НКВД для «детей врагов народа» (он тогда находился в Даниловом монастыре). Мой отец, Владимир-старший, на советскую власть принципиально не работал, и устроился на работу уже в 1992-м, в программу Евгения Киселева «Итоги». Так он стал тележурналистом, хотя по первому образованию историк (как и дед, как и я). По его трудовой биографии можно изучать историю независимого телевидения в России: НТВ, ТВ-6, ТВС, RTVI... Мой дядя, Алексей Кара-Мурза, – философ, историк российского либерализма. А вообще у нас в семье много разных кровей: русская, еврейская, латышская, татарская, армянская, греческая... А родственники жены – из кубанских казаков. Так что у моей дочери получилась очень насыщенная родословная.

– Вы были одним из главных инициаторов выдвижения Владимира Буковского кандидатом на пост президента России. Идея, прямо скажем, нетривиальная, чисто диссидентская по сути. Что привело Вас к такой идее?

– Первоначально эта идея возникла как моральный протест. Коль скоро у власти в стране находятся последователи Андропова, называющие демонтаж советской империи «крупнейшей геополитической катастрофой XX века», долг оппозиции – предложить обществу четкую, осмысленную и нравственную альтернативу. При этом выдвинуть такого человека, который имел бы безусловный авторитет в обществе, без различия партий и групп. Вряд ли можно найти более подходящего кандидата, чем Владимир Буковский. Это совершенно бесспорная фигура – человек, ценой собственной свободы боровшийся за свободу своей страны, никогда не шедший на компромисс с совестью, не мирившийся с подлостью и преступлениями власти, человек, которого бросали в лагеря и тюрьмы, но так и не смогли ни запугать, ни сломать, ни купить (говорят, чекисты до сих пор преподают его дело в своей академии). А потом эта акция морального протеста переросла в нечто гораздо большее: признаюсь честно, мы поначалу не ожидали, что инициатива найдет такой отклик в стране. О своей поддержке заявили тысячи людей со всех концов России – местные группы по выдвижению Буковского возникли в 28 регионах, в буквальном смысле от Калининграда до Сахалина. В федеральную инициативную группу вошли известные писатели, юристы, деятели культуры, представители разных демократических партий. Кандидатуру Буковского на выбрах официально поддержала партия «Яблоко». Наша кампания подняла настоящую общественную волну – и это при полном замалчивании на государственном телевидении и довольно активном давлении властей (сразу после выдвижения Буковского стало известно, что против четырех членов инициативной группы возбуждено уголовное преследование, петербургских активистов задержали и конфисковали литературу, самого Буковского чуть не арестовали в Петербурге!) Я никогда не забуду, как в декабре у московского Музея Сахарова 800 человек ждали семь часов на морозе, чтобы поставить свою подпись в поддержку выдвижения Буковского на президентских выборах (люди просто не могли вместиться в здание: большой концертный зал, который мы сняли для проведения собрания, накануне отменило ФСБ). Поэтому когда Вам говорят, что в российском обществе повсеместно царят апатия и цинизм, не верьте. Там был настоящий общественный подъем, люди шли по зову сердца, без всяких «административных ресурсов». Ни один кандидат в президенты не собрал столько людей при своем выдвижении, как Буковский. Понятно, что послушная избирательная комиссия тут же приняла «правильное» решение об отказе в регистрации, но цель-то была в другом, и эта цель достигнута: своим возвращением в российскую политику Владимир Буковский дал демократической оппозиции шанс на возрождение, на консолидацию, придал ей новый импульс. Это единственный человек, который способен усадить за один стол всех наших демократических лидеров, которого в равной степени уважают и Борис Немцов, и Григорий Явлинский, и Михаил Касьянов, и Гарри Каспаров, и Никита Белых. Не случайно именно Буковского в апреле попросили открыть петербургское Демократическое совещание.

– Вы с 16 лет занимаетесь журналистикой. Это одна из древнейших профессий... но что это? На Западе принято считать журналистику «зеркалом», которое лишь отражает действительность. Отсюда любая статья – это балансирование между pro и cons. На Востоке и в России журналистика больше напоминает «прожектор», т.е. явление в известной мере субъективное, личностное. Соединить первое понимание журналистики со вторым мне представляется невозможным: зеркало не светит, а прожектор не отражает. Ваше мнение?

– Совершенно с Вами согласен. Журналистика и публицистика – просто-напросто разные жанры, которые смешивать нельзя. Задача газетной статьи или телерепортажа – донести до аудитории информационный факт и представить максимально полный спектр мнений. В публицистической статье, наоборот, главное – мнение самого автора, в этом весь ее смысл. Когда же информацию и мнение смешивают в одном, получается пропаганда...

– Планы на жизнь грядущую. Кем бы Вы хотели стать? Чего добиться?

– Главная задача сейчас – по мере сил помогать российскому демократическому движению. Не вижу дела важнее, чем борьба за демонтаж авторитарного режима и восстановление у нас в стране нормальной европейской демократии. Что касается личных планов... Люблю высказывание: «если хочешь насмешить Бога, расскажи Ему о своих планах». Посмотрим. В 2003 году, когда я баллотировался в Государственную Думу по одному из округов Москвы, за меня проголосовали 24 тысячи человек (второе место из десяти кандидатов). И это при том, что у нашего штаба не было ни больших денег, ни организационных ресурсов. Такой результат налагает ответственность перед людьми, которые поддержали, поверили: нельзя просто развернуться и уйти. А в масштабах страны наших, демократических избирателей – миллионы. И мы будем добиваться того, чтобы их голос услышали.