Когда говорят «исторический визит», обычно сильно преувеличивают. История быстро стирает в памяти почти все визиты и суетные встречи сиюминутных лидеров земли.

Но состоявшийся на прошлой неделе визит в Соединенные Штаты Папы Римского имеет целый ряд свойств, позволяющих говорить о его исключительности. Дело не во внешних атрибутах визита, организованного по-американски широко и по-европейски элегантно. Я бы даже сказал, по-советски патерналистски: умилительно было видеть, как в срочном порядке мостят Мичиган-авеню и вывешивают приветственные плакаты со здравницами в честь генсека христиан... В случае с Папой патернализм не вредит.

Впервые я воочию наблюдал попытку земных правителей прорвать мертвящую блокаду материализма, который обесцвечивает этот свет и лишает нас света того. Президент Буш, видимо, инспирированный близостью преемника святого Петра, необычно для себя крылато назвал это явление «диктатурой относительности», что в церковной лексике именуется «моральным релятивизмом», а в политике – «двойным стандартом».

Впервые я увидел искреннюю попытку двух лидеров мира – духовного и политического – найти выход из кругового наваждения, согласно которому человек живет, чтобы жрать, а жрет, чтобы жить. Эта дьявольская спираль уже привела человечество к таким явлениям, как внутреннее разложение Католической церкви в США, чему примером был небывалый по мерзости скандал 2002 года, связанный с педофилией в рядах священников. Глава Конгрегации по вероучению (современный ремнант Инквизиции) Йозеф Ратцингер, ставший Папой Бенедиктом XVI, специально для того и прибыл в Америку, чтобы если не сжечь на костре педофилов, то хотя бы провести четкую разделительную линию между их «нравственным релятивизмом» и абсолютным нравственным законом. С этой задачей, я думаю, Папа справился.

Если бы у человечества была только проблема священников-педофилов, было бы плохо, но терпимо. Увы, сам смысл жизни, понимание нравственных основ упали до символического уровня «ground zero» – того нулевого уровня, который остался от двух зданий-близнецов Торгового центра в Нью-Йорке после террористических атак 11 сентября 2001 года. Распадается семья. Немеет и глохнет душа, отсюда попса, дурновкусие во всем. Умирают литература, опера, креативность. Реальность подменяется виртуальностью. Материальные проблемы просто давят человека.

Понятие «духовность» также мало о чем нам говорит; это понятие любили советские агитаторы, говоря о «бездуховности Запада». Но моральные принципы и связанные с этой категорией понятия «добра и зла», «справедливости», «любви», «ненависти», «насилия», «свободы» и т. д. – это то, чем мы живем, и с чем умираем, унося в могилу веру в то, что наши нравственные сбережения на земле позволят душе из могилы воскреснуть. И вера работает!

Нет на земле рая и в каждом обществе соотношение плюсов и минусов приблизительно одинаковое. Это дает нам искушение умничать о том, что добрые люди – «неудачники», а любовь, как говорит Аль Пачино в фильме «Адвокат дьявола» – только «формула шоколада». Президент Буш сказал: «Некоторые более не верят в то, что можно отличить правильное от ложного». На самом деле в любом обществе и любых обстоятельствах от человека Всевышний требует только одного – пользоваться свободой выбора, откуда и перекидывается мостик между понятиями Свобода и Бог. Т. е. не то важно для Создателя, сколько в том или ином обществе плюсов и минусов, а то важно, чтобы человек выбирал плюс и отрицал минус (грех). Это суть свободы. И спасения.

Нынешний визит Папы Римского в США – это манифестация новой (или обновленной!) веры в свободу, что критически важно в наше время исламского экстремизма, китайского коммунизма, российского реваншизма, идейного нигилизма и духовного свинга.

Выступая в Белом доме в Вашингтоне, Папа высказал воистину революционное положение о том, что подавляя собственное население, власть теряет «суверенитет», ставит себя вне закона! Это грозное предупреждение всем авторитарным и тоталитарным режимам, свившим нефтяные гнездышки в атмосфере мировой моральной смуты. Похоже, Папа Римский решил положить конец этой смуте, а Президент Американский его решительно поддержал.

«Американская тяга к свободе опиралась на убеждение в том, что принципы, управляющие политической и общественной жизнью, неразрывно связаны с моральным порядком, основанным на господстве Бога-Творца», – заявил Бенедикт XVI, и отцы американской демократии салютовали ему с небес. Между тем, на грешной земле многие недобрым словом поминали свободу Америки «диктовать» другим народам свою «свободу»... Тут есть над чем подумать, о чем поговорить и поспорить. Не надо только молчать и не пользоваться правом выбора, которым в таком случае пользуется другой, лукавый.

«Сохранение свободы требует культивации добродетели, самодисциплины, готовности к жертве ради общего блага, чувства ответственности по отношению к тем, кому меньше повезло. Одним словом, свобода вечно нова («freedom is always new»), – заявил Бенедикт XVI. – Это вызов, бросаемый каждому новому поколению, и ее постоянно надо завоевывать заново во имя добра».

Создать мост (или «лестницу в небо») между двумя пиками человеческой власти – духовной и политической, т. е. решить извечный спор о том, что богово, а что кесарево – это задача на уровне нового века. Помирить веру и резон – такова цель. Где-то в весеннем воздухе подернутых зеленцой вашингтонских улиц летала птичкой эта сверхзадача. И во всех отсветах этого золотого визита – во время посещения Синагоги и мессы в соборе св. Патрика в Нью-Йорке, во время выступлений в ООН, на стадионaх «Yonkers» и «Yankee» и минуты молчания на Ground Zero – была эта сверхземная – небесная – суть папского визита: дарить надежду, веру и любовь.

...На Ground Zero соорудили небольшой бассейн, символизирующий уровень нуля, земли, воды... У этой воды молился на коленях Папа Римский, а над водой, казалось, кружили души тех, кого убили здесь в неслыханном порыве дьяволизма. Потом Папа и окружающие его священнослужители пытались зажечь огонь свечи, что была установлена на островке, посреди бассейна. Было ветреное утро, и долго не удавалось зажечь огонь – ветер гасил его. Вот также трудно духовному выжить в материальном мире.

Но свечу зажгли.