Сама постановка вопроса отдает чувственностью, которой нет в вопросах отношения, скажем, к Нидерландам, Турции или Финляндии. Есть позыв оставить в прихожей штольцевский рационализм и ринуться в объятья подозрительно загадочной красоты. Второй – и более распространенный вариант – вытелеть из прихожей на улицу, то ли под влиянием собственной вражьей ненависти к хозяйке терема, то ли в результате ейного пинка под зад. Так сказать, «из России с любовью».

Итак, почему Россию не любят?

Феномен имеет место быть, спору нет, и давайте не политкорректничать. Так почему?

Со времен маркиза де Кюстина в России поражает некая размытость, которая расространяется на все: характер, душу, поведение, мораль. Это немцу смерть, а русскому хорошо. Размытость доходит до того предела (беспредела?) пустотности, когда наблюдатель начинает сомневаться в бытийности России, в том, что она есть. Отсюда тютчевское: «В Россию можно только верить», как в Бога. Есть иной аспект этой российской «небытийности»: ложь, пронизывающая все и вся.

Вот выступает президент Путин как Фидель Кастро часов пять или пятьдесят. Слов – триллион, а правды? Самое интересное, самое русское, это то, что Путин и верный ему народ-путинец убеждены, что речевая потемкинская деревня должна впечатлить Запад и всю вселенную. Не впечатляет – отсюда обида. Обида горькая и рьяная: создается новое-старое «вражеское окружение». Слышны призывы с чем-то там «покончить», кому-то что-то «показать», кого-то как-то «наказать».

Русская национальная идея – это анекдот, как в застрявшем лифте русский, пардон, справляет нужду, делая замечание иностранцу: «У нас в лифте не курят!». Это вечная попытка покорить мир чем-то несообразным: количеством чугуна, репрессий, вранья на загадочную душу.

Любить царизм маркизу де Кюстину было как-то не с руки. Отсюда его русофобия, т.е. неприятие неприятного. Как любить Советский Союз? Каким нравственным уродом надо быть, чтобы любить ГУЛАГ, хрущевский ботинок, брежневский маразм, андроповский гебизм? Кто, кроме очумевшего мазохиста, может любить такое наследие?

Ответ: путинская Россия.

Хорошо, хорошо... ельцинско-путинская.

«От страха недалеко до уважения» - этот тривиальный пассаж упомянутого маркиза Россия восприняла намного ближе марксова «Капитала». Между тем, тезис француза так же отличается от истины, как истинная любовь от французской. Страх вызвать уважение может только у раба. У свободной личности страх, как и боль, вызывает только отторжение.

В прошлом году в России было совершено политическое убийство оппозиционной журналистки Анны Политковской. Ошеломительное событие было перекрыто еще более ошеломительным политическим убийством в Лондоне Александра Литвиненко. В физиологии есть феномен «пассиум Введенского», когда лягушачья лапка перестает реагировать на внешний раздражитель, после того как раздражитель превысит определенный порог. Нечто подобное наблюдаем сегодня с отношением мировой общественности к России.

Между тем, убийства при депортации граждан Грузии, постоянные нападения на иностранцев, абсурдные «новые» обвинения против Ходорковского, безудержный нефтегазовый шантаж, даже по отношению к батьке Луке, поддержка сепаратизма, куршавельские каникулы «своих» олигархов... – все это штрихи, которые противоречат мировому понятию нормы. Все это – неутешительный диагноз.

Неприятие российских уродст во все времена имеет этические и эстетические корни. Этот феномен столь же спасителен для России, сколь борьба с болезнью спасительна для больного. Быть может Арманд Хаммер «любил СССР», но не помог аферист фальшивой империи. Современные «хаммеры» хотят беспринципно поживиться на русской нефти, газе, икре или красавице. Такой извращенной «любви» русскому народу менее всего нужно. Нужны: норма, мера, правда.

«От ненависти недалеко до любви» - перефразируем де Кюстина. Я бы сказал так: ненависть к тому статус кво, который видим сегодня в России, есть любовь к ней. Слишком много на Западе равнодушия, латентного отбрасывания России куда-то в степь иррациональности, отношения к ней как к городской сумасшедшей. Такое отношение подразумевает встречи в верхах и пинки в низах, льстивые слова и ехидные дела. Такое отношение подразумевает увековечивание российской размытости, двусмысленности, лжи.