- Ты родился и вырос в Баку, а я – в Тбилиси. Я был в Баку, когда Гейдар Алиев избирался президентом, в 1993 году. Никогда не забуду эту смесь итальянской архитектуры, восточного колорита и ... моря! Сквозные улицы, обрывающиеся Каспийским морем! Живешь в Майями. Реинкарнация Баку?

Я родился и до четырех лет рос в Баку. Потом – до 45-го – в Сибири. Потом опять Баку, а с 9-ти лет до 14 – Полтава, а с 14 и до армии – снова Баку. И после армии Баку… до ВГИКа. Теперь живу и в США, и в России – то есть, выходит, с детства, с рождения и по сей день - то перекати-поле, то перелети-океан… Впрочем, и того Баку, в котором я рос (19 человек в классе – 11 национальностей!) уже нет и в помине…А будет ли реинкарнация, не знаю, но если выбирать место для реинкарнации, то я выбираю Сан-Франциско. Или, на худой случай, Соренто.

- Вероятно, я не погрешу против истины, если скажу, что веду интервью с самым плодовитым русским писателем. Что бродит в тебе, заставляя создавать новые и новые образы, новые жизни?

Против истины грешишь, и еще как! В самые свои продуктивные годы я писал по роману в год, а теперь такие «писатели», как Незнанский, издают по роману в месяц. А то и по два. А что касается «дрожжей», которые, как ты говоришь, бродят во мне, то это просто новые события и люди, через которые несет меня (и всех нас) госпожа Жизнь. Сталкиваешься (или натыкаешься) и высекается какая-то искра. И если она не гаснет тут же, то тлеет и тлеет пока – иногда через годы – вдруг начинает разгораться и жечь так, что приходится это написать, выписать. А, вообще, я где-то написал, что во времена моей юности в Баку на углу Красноармейской и Дмитрова стояла компания парней, которые каждую девушку, проходившую мимо, провожали оценивающими «Вах! Вах! Вах! Я бы ее…! Ох, как бы я ее!». Но девушка уходила, из-за угла выходила новая блондинка, и они опять цокали языками и мечтали, как бы они ее… Так и со мной: замысел выскакивает из-за угла, как соблазнительная блондинка, я начинаю цокать и прикидывать как бы я это написал, но… тут возникает новый, а я все стою на месте. И вдруг! Вдруг появляется Нечто такое, что уже невозможно устоять, и я пускаюсь за этой идеей, как бакинский мальчишка за сногсшибательной блондинкой… Ну, остальное понятно, оно стоит на книжных полках. Кажется, про таких и говорят: ему легче отдаться, чем от него отвязаться. А в моем случае, это легче написать, чем не написать.

- Эдик, перед нами океан вечности... мы умрем и растворимся в этом океане. Что возьмем мы с собой? Какие картинки ты бы взял в душе? Что запомнилось на этой загадочной планете Земля?

Если ты про географию, то это Гило в Иерусалиме, откуда виден Вифлеем. Гранд Каньон с вертолета. Атами в Японии. Соренто. Римские улицы. Пляжи в Майами. Березовые рощи в Пензенской области и штате Орегон. Байкал (без комаров). И еще все те маленькие клочки земли, на которых я любил и меня любили…

- Уп-ссс, резкий старт... Давай сбавим обороты, и ты расскажешь читателям «Русской Германии» как стал писателем. Творчество – это то, что нас роднит с Творцом. Расскажи об этапах твоего творческого пути.

Ну, про этапы это ты загнул. Все проще. Писателем если и стал, то, наверно, только на третьем или четвертом романе – на «Красном газе» или еще позже – на «Московском полете». Когда уже не спешил за фабулой, а вкусил от кайфа задержаться на оттенке чувства, мысли, цвета… Поскольку в первых романах – «Журналист для Брежнева», «Красная площадь» - я был только киносценаристом, автором пол-дюжины кинофильмов («Юнга Северного флота», «Несовершеннолетние», «Ошибки юности» и др.). И писал романы как большие сценарии, только без оглядки на киношные лимиты бюджета.

- Сам задай себе вопрос, который тебя мучает. И ответь – в нашем интервью все возможно...

Мучает единственное: какого хрена я такой доверчивый простофиля, что позволяю всяким проходимцам сесть себе на шею? Например, 25 лет назад на своем горбу внес в литературу всем известного Н-ского – просто удружил ему в Нью-Йорке по-соседски: когда он не сдал экзамен на адвоката и жена стала гнать его на работу сторожем в магазине, он упросил меня сказать ей, что он пишет со мной роман… И только потом выяснилось, что это его способ существования – присосаться паразитом к чему или кому-нибудь и жиреть на этих харчах. Например: в апреле-мае 1985 газета «Новое русское слово» в серии статей «Продавец воздуха» рассказала о том, как он читает лекции в американских университетах, выдавая себя за московского «народного прокурора» и сокурсника-собутыльника М.С.Горбачева… А газета «Ньюсдэй» (20.6.81) -- как он выступает в американских судах на стороне защиты нацистских преступников, пытаясь спасти такого мерзавца, как Карл Линас («вильнюсский мясник», который собственноручно расстрелял сотни евреев) от экстрадиции в Россию, под суд… А 8.7.1998 «Комсомольская правда» в статье «Литературные негры» красочно описала созданный им «Олимп» - московскую артель, где литературные негры пишут за него все эти «марши» макулатуры… И вот на эти доходы лже-прокурора, лже-сокурсника Горбачева и лже-писателя, эта Незначность, которую пресса на двух континентах открыто называет жуликом и аферистом, припеваючи живет в Германии, в Гармиш-Пантенкирхен, и еще, поди, считается там приличным человеком, которого мои читатели ассоциируют с моим именем, поскольку ну никак он от меня не отлипнет, сволочь, хотя уже три судебных экспертизы подтвердили, что никакого отношения к написанию моих романов не имел и не имеет…

-Ты – русскоязычный писатель (корявое определение!). И на другом конце провода – несчастный, непонятный русский народ. Вероятно, часто бываешь в Москве, России... Твои впечатления? Во что мутирует наша Родина?

Это огромная тема. А ответ краток: назад в совок и еще дальше.

– А я помню «Журналиста для Брежнева» - ночами слушали «вражий голос»... Я сейчас думаю порой, что нас дьявол соблазнял: почему был этот дисс? Это диссидентство, ведущее в никуда? Скажи, Эдик, кто в итоге оказался дураком: КГБ или мы?

– Извини, но я с твоим плевком в самого себя категорически не согласен. Когда ты был воинствующим диссидентом (а ты был именно воинствующим, отчаянным воином с КГБ!), разве ты не уважал себя? И разве не восхищались тобой куда менее воинствующие (и я в том числе)? Гудава – это звучало гордо! Наверно, сейчас ты не имеешь с этого никаких дивидендов, но ты - видел небо! Им не увидеть его так близко!.. Но ты же талантливый писатель (я всюду цитирую твое замечательное «эротика это вкус яблока, которое Ева вкусила в раю»!), так напиши триллер о диссидентах - крутой, мощный, с пружинной фабулой – про себя, про Буковского, про Максимова, про всех вас… И про гэбэшников, которые по сей день живут на дивиденды с того КГБ, которое вы, диссиденты, развалили. И в процессе написания само собой выяснится, что дело не том, кто из вас дурак, а кто умный. Потому что не было дураков-гэбэшников и, само собой, не могло быть дураков-диссидентов… Я слышал от Савика Шустера гениальный сюжет, как они с Буковским придумали напечатать то ли «Правду», то ли «Красную звезду» с антисоветским содержанием, и как тайно написали и напечатали ее в Италии, и как Савик сам доставил ее в Афганистан, и там, в Кабуле раздавал советским солдатам!

– Да, «Красную звезду»!.. Их «икону»...

– Ну, чем не сюжет? И таких сюжетов вашей игры с КГБ у вас, диссов, я уверен, море! Одна история издания «Хроники текущих событий» - это же триллер похлеще «Красной площади»! Представь себе гэбэшника, которому приказано найти издателей «Хроники», и напиши роман от его имени…

– Нравится ли тебе Америка? Я заранее знаю ответ... Перефразирую вопрос: где лучше всего? Нашел ли ты на Земле райский уголок?

– Мой райский уголок был зимой 1978-79 в Ладисполи под Римом – я там прожил пять месяцев, не работая, а, шалея от обретенной свободы, шатался целыми днями по Риму или читал запоем все, что нельзя было прочесть в СССР – от Солженицына до Бубера. И неважно, что первые три месяца я жил на милю в день, а еще два месяца – вообще без денег, без пособия. Все равно это было раем… Который я описал в своем «Римском периоде».

– Эдик, твой статус впечатляет. Эмиграция уж точно не повлияла на тебя в отрицательном смысле. Пожалуй, Эдуард Тополь – это счастливчик судьбы! Так редко приходится такое произносить... Раскрой секрет твоего оптимизма. Твоей успешности.

– Я еще в детстве слышал, что талант это лотерейный билет, по которому надо суметь выиграть. Но мне больше нравится завещание нашего общего товарища Петра Ильича Чайковского: вдохновения нет, работать надо!

– Думаешь ли ты о супер-книге? Я думаю. Я хотел бы написать книгу «The Russians» - о феномене русского человека. Может, вместе напишем?

– Сам пиши! Сам! Никогда не ищи соавторов! И не соблазняйся ничьими предложениями о соавторстве! Не бывает у русских удачного совместного бизнеса… А что касается «супер-книги», то – извини за менторство – когда я придумывал свою очередную книгу, я всегда писал ее как супер-книгу, как последнюю, и выжимал из себя все соки…

Эдик, мы живем в распадающемся мире... – мире быстро гниющих начал. Но все-таки есть свободный мир, Америка, а есть авторитарные режимы, всякие Ким Чен Иры и т.д. Куда идет Земля?

Спасибо! Ты еще спроси у меня, для чего живет человечество…